Понедельник, 11.12.2017, 22:13
Новожилов Валерий
Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Статьи » Статьи о музыке » Статьи о джазе и рок-музыке

Формула относительности звука - 2
Формула относительности звука - 2 /А. Лихницкий/ АудиоМагазин №4 (33) 2000



В первой части статьи на суд читателей было предложено единственно возможное, на мой взгляд, объяснение феномена качества звучания и выражено это качество было через отношение количества переданной музыки к количеству просочившегося в нее музыкального мусора. Результаты обнадежили меня. Появилась надежда, что научный подход еще не изжил себя, тем не менее, в глубине души меня не покидало ощущение мистической сущности наблюдаемых явлений.

Под влиянием этого ощущения одновременно с написанием статьи я задумал соорудить новый предусилитель. Причем собрать его на старом завалявшемся в чулане телефункеновском шасси. Поначалу мне показалось, что оно сделано из обычной стали толщиной примерно 1,5 мм. Я старательно отмыл его от полувековой грязи сперва со стиральным порошком, затем с мылом и содой, после чего начал аккуратно сверлить в нем установочные отверстия. И тут, как мне показалось, из-под сверла появился тончайший запах неизвестных мне благовоний. Запах этот не имел ничего общего с запахами российского происхождения и, конечно, с тем тяжелым духом, который обычно бывает в инструментальных мастерских. Я приостановил работу и снова, уже с особой тщательностью, вымыл шасси. Обнюхал его — запаха не было, но как только я начал сверлить, все повторилось. За считанные секунды моя домашняя мастерская наполнилась таинственным восточным ароматом, и тогда я подумал о тибетцах и об их тайном посещении фирмы “Telefunken” в июне 1941 года...

Однако не буду отклоняться от избранного мной научного подхода.

В прошлой публикации я высказал предположение, что ученые-немцы знали все о качестве звучания. И что в результате оккупации Германии союзными войсками весной 1945 года эти знания, как и многие другие интеллектуальные и художественные ценности, включая небезызвестную Янтарную комнату, были утрачены. Теперь остается выяснить, действительно ли чудесное звучание “D770”— итог инженерного проектирования и ученые-немцы уже тогда применяли акустические и электронные способы рандомизации фазы музыкального сигнала. Попробуем найти подтверждение этому в технических решениях, воплощенных в приемнике “D770”.

Любое научное исследование объекта, издающего звуки, следует начинать с осмотра. Не будем отступать от этих бережно сохраняемых в журнале “АудиоМагазин” традиций.

С большой осторожностью, через щелку в задней крышке, я стал всматриваться внутрь “D770”. Мне помогали две маленькие лампочки, предназначенные для освещения шкалы.

И вот что мне открылось. На широко раскинувшемся стальном шасси царил безупречный немецкий порядок. Справа таинственно светились мощный выходной пентод EL12 и кенотрон AZ12. В непосредственной близости от них вздымался, чем-то напоминая Статую Свободы, исключительно аккуратный силовой трансформатор. Другие компоненты не производили столь монументального впечатления. Я имею в виду блок переменных конденсаторов, контуры промежуточной частоты, а также похожие на фашистские каски телефункеновские “черепашки”.

Над этим совершенным с эстетической точки зрения ландшафтом нависал двадцатипятисантиметровый громкоговоритель с подмагничиванием1. Он буквально царил в корпусе приемника, гипнотизируя каждого, кто пытался смотреть на него с близкого расстояния. Пренебрегая техникой безопасности (кстати, совершенно напрасно), я открыл заднюю крышку и дунул внутрь. Случилось неожиданное: из приемника прямо на меня, как джинн из бутылки, выпорхнуло облако скопившейся за 60 лет ядовитой пыли, от которой я начал чихать и кашлять. Целый месяц я не мог избавиться от кашля и даже заподозрил, что в приемнике притаилась неизвестная вирусная инфекция, от которой страдали немецкие генералы, чьи кашель и чихание запечатлела бесстрастная звукозапись концертов Фуртвенглера 1943–1944 годов. Быть может, из-за этой инфекции, подумалось мне тогда, немцы проиграли Вторую мировую войну?

Дальнейший осмотр “D770” пришлось производить в противогазе. Открыв нижнюю крышку радиоприемника, я убедился, что монтаж в полной сохранности. Как сказал один мой знакомый, “на нем и муха не сидела”. Кроме электролитических конденсаторов в блоке питания, все элементы — подлинные, германского производства тех времен: конденсаторы фирмы “Siemens”, резисторы фирмы “Dralowid”. Приятно удивило, что большая часть электрических соединений сделана точечной электросваркой. Не-мало вопросов возникло у меня из-за того, что в качестве земляной шины немцы использовали ароматизированное тибетцами шасси. Все монтажные проводники одножильные, изготовлены из медного сплава, луженые, диаметром 0,77 мм. Как выяснилось, звучат они на тысячу долларов за 1 м, а может быть, и лучше2.

Доверившись своей интуиции, я предположил, что рандомизатор фазы должен находиться где-то рядом: скорее всего, на выходе радиоприемни-ка. Я сосредоточил внимание на выходном трансформаторе усилителя, громкоговорителе и корпусе радиоприемника. Чтобы результаты исследования не вызывали сомнений, в качестве основного метода изучения был избран метод замещения. Тут, пожалуй, надо остановиться и дать разъяснения относительно его сущности. Для того чтобы выявить звено, в ко-тором скрывается искомое явление, необходимо, сохраняя неизменным весь аудиотракт, заменить в нем находящееся под подозрением звено на аналогичное. При этом вы или ваши научные консультанты должны поручиться, что в аналогичном, предлагаемом для замены, звене искомого явления нет и быть не может, потому что не может быть никогда, и что во всем остальном сравниваемые звенья одинаковы3. Далее все просто. Видоизмененный таким образом тракт следует сравнивать с исходным.

Корпус громкоговорителя

Исследование я начал с изучения корпуса. Для справки: корпус “D770” открытого типа с наружными размерами 68 х 33,5 х 42,5 см. Самый короткий путь между излучением передней и задней сторон диффузора громкоговорителя проходит через щели в дне корпуса и составляет 54 см.

Согласно теории [1], громкоговоритель в таком оформлении должен иметь приблизительно линейную АЧХ, начиная с верхних частот и до частоты 487 Гц. В этом месте предполагается небольшой подъем АЧХ, за которым следует спад с наклоном 6 дБ/окт вплоть до частоты основного резонанса громкоговорителя. Кроме этого, в корпусе должны быть воздушные резонансы: четвертьволновый на частоте 283 Гц, когда четверть звуковой волны равна глубине корпуса (известный американский акустик Беранек [2] настаивал, что это самый главный резонанс открытой акустической системы); и полуволновые на частотах 447 и 261 Гц, когда полволны звука равно расстоянию между верхней крышкой корпуса и дном, а также расстоянию между боковыми стенками корпуса.

Чтобы оценить, насколько поведение корпуса “D770” соответствует теории, он был замещен закрытым корпусом от акустической системы “Peerless”, что почти эквивалентно размещению громкоговорителя в бесконечном экране. К счастью, линейные размеры обоих корпусов оказались почти одинаковыми, а значит, условия возникновения внешней дифракции были похожими.

Затем я произвел измерения АЧХ громкоговорителя от “D770” (см. рис. 1) в родном открытом корпусе (кривая 1) и в закрытом корпусе от “Peerless” (кривая 2) в третьоктавных полосах “розового шума” с помощью микрофона № 4006 фирмы “B & K”. На том же рисунке (кривая 3) приведена предсказанная теорией АЧХ громкоговорителя в условиях, соответствующих геометрии корпуса “D770”, правда, без учета упомянутых мной четверть- и полуволновых воздушных резонансов.



Рис. 1. АЧХ громкоговорителя “Telefunken” (диаметр 250 мм), измеренная в третьоктавных полосах “розового” шума:
    1 — в открытом корпусе радиоприемника “D770”,
    2 — в закрытом корпусе от акустической системы “Peerless”,
    3 — теоретическая в открытом корпусе с размерами корпуса “D770”.
Пунктир на высоких частотах — это АЧХ громкоговорителя при его работе через широкополосный усилитель мощности.


Первое, что бросается в глаза при рассмотрении этих графиков,— это искусство немцев рассчитывать корпус таким образом, чтобы предсказанные резонансы не проявляли себя. Здесь уместно вспомнить, как Беранек 12 лет спустя пожаловался миру [2] на непреодолимые трудности при расчете акустических систем открытого типа. Но вернемся к творчеству немцев. Вопреки теории им удалось “поднять” участок АЧХ в области частот 150–450 Гц (а ведь это область, где располагаются нижние форманты практически всех музыкальных инструментов и голосов) на 12 дБ относительно того уровня, который был предсказан теорией, и даже поднять эту область выше, чем при работе громкоговорителя в бесконечном экране. Это явно аномальное явление,— скажет читатель. Может быть, но ведь мы договорились выводить такие явления на чистую воду, а значит, дедуктивное расследование придется продолжить.

Итак, корпус “D770” сделан не из фанеры, как можно было ожидать, учитывая экономность немцев, а из хорошо просушенной, скорее всего еловой, доски. Что показалось особенно любопытным, стенки корпуса имеют различную толщину. Это навело меня на мысль, что стенки, как деки музыкальных инструментов, резонируют на вполне определенных частотах. Мне удалось измерить эти частоты, привожу их вместе с частотами четверть- и полуволновых воздушных резонансов внутри корпуса: 63, 160, 192, 261, 283, 442, 487 Гц. Если присмотреться, становится очевидно, что мы имеем ряд резонансных частот, которые равномерно заполняют диапазон от 150–450 Гц. И в этом ряду отсутствуют частоты, близкие к частоте основного резонанса громкоговорителя (fr = 80 Гц), то есть к той частоте, где наблюдается неблагозвучное сочетание линейных (фазовых) и нелинейных искажений. Как мне кажется, немцы сознательно ослабили именно эту область. Тогда как на частотах 150–450 Гц корпус аккумулирует звуковую энергию и затем излучает ее, существенно увеличивая уровень звучания в помещении прослушивания. Но и это не все. Плотный ряд собственных частот, как давно известно [3], имитирует явление акустической реверберации, то есть в рассматриваемой области частот формируется желательная для хорошего субъективного впечатления рандомизация фазы. На низких частотах ей способствует также проникновение в зону прослушивания излучения задней стороны диффузора.

Я сравнил характер звучания громкоговорителя от “D770” в родном открытом корпусе и в закрытом корпусе от “Peerless”. Звучание в открытом корпусе отличалось благородством, чистотой и теплотой. Одновременно ощущалась легкость и воздушность воспроизведения низких частот. Тональный баланс был великолепен. В корпусе от “Peerless” естественная красота и живое обаяние исчезли бесследно. Звучание стало бедным, жалким, исходящим из точки, “дубоватым в басу”, и только нежное пение скрипок свидетельствовало, что в древесно-стружечном теле “Peerless” пульсирует сердце, когда-то сконструированное и изготовленное фирмой “Telefunken”.

Тогда я понял, что мировая аудиопромышленность уже давно сбилась с правильного пути, и впал в опасное для моего психического здоровья уныние. Вдруг из углов, из-за шкафа и занавесок выползли сухие на вид, беспомощные сущности в штатском. Сущности уставились на меня водянистым, ничего не выражающим взглядом...

Конечно, большого вреда они причинить не могут, и все же на всякий случай я взял мел и очертил себя кругом, затем скороговоркой произнес “Cвят, Свят, Свят”, трижды перекрестился и только после этого продолжил исследования.

Дальнейшее изучение “D770” подтвердило предположение, что корпус открытого типа немцы использовали совсем не потому, что не знали, как его плотно закрыть, а потому, что понимали, как с его помощью получать эффективно рандомизированные соотношения фаз в области низких частот.

Конечно, хотелось бы решить проблему разом, то есть с помощью только корпуса получить рандомизацию фаз также на средних и высоких частотах, но, к сожалению, не все дозволено нам природой. Придется продолжить поиск рандомизации в других звеньях исследуемого аппарата, а именно — в громкоговорителе и выходном трансформаторе.

Диффузор громкоговорителя

В среде аудиофилов ходят упорные слухи, что хорошо звучат только громкоговорители с тонкими бумажными диффузорами. Вспомним, какой интерес в последнее время вызывают громкоговорители фирм “Lowther” и “Fostex”. Но не каждому известно, как безобразно ведет себя изготовленный из тонкой бумаги диффузор, начиная с частоты примерно 400 Гц и выше. Оказывается, в наиболее ответственной для качества передачи музыки области частот бумажный диффузор перестает работать как поршень, его поверхность распадается на множество областей, колеблющихся независимо от колебаний звуковой катушки (см. рис. 2). Это явление называют “break up”. Волновая теория объясняет его природу тем, что скорость распространения изгибных волн в бумаге, из которой изготовлен диффузор, низка (она составляет примерно 244 м/с [4]). В нижней части диапазона “break up”, с 400 до 700 Гц, наблюдаются бегающие вокруг звуковой катушки тангенциальные волны. Начиная с 900 Гц и выше “break up” проявляет себя в форме радиальных изгибных волн. Последние распространяются от звуковой катушки к краю диффузора, слегка при этом затухая. Электроакустикам область “break up” всегда не нравилась, они презрительно называют ее неминимально-фазовой4. Говоря доступным языком, это означает, что фазовые соотношения в сигнале, излучаемом громкоговорителем, им не подчиняются. В послевоенные времена разработчики стремились покончить с “break up” путем применения новых материалов, имеющих более высокую, чем у бумаги, скорость распространения изгибных волн. Именно так родилось поколение говорящих монстров — сотовые и сэндвич-громкоговорители. И хотя реклама была очень убедительной, аудиорынок их почему-то не принял. Как, впрочем, и высокоточный волкеровский электростатик.


Рис. 2. Изгибные деформации тонкого бумажного диффузора в области “break up” (компьютерное моделирование на фирме “Bruel & Kjaer”)


Никто тогда и предположить не мог, что “break up”— не недостаток, а достоинство динамических громкоговорителей. Оценить его смогли только специалисты фи-рмы “Telefunken”.

Чтобы прочувствовать всю прелесть “break up”, представим себе процесс импульсного возбуждения диффузора громкоговорителя. Известно, что импульс тока в звуковой катушке преобразуется в механическое смещение самой катушки и непосредственно примыкающей к ней горловины диффузора. Акустический сигнал, излучаемый этой горловиной, точно повторит форму импульса тока, однако с началом механического возбуждения диффузора, по нему вдоль радиуса распространятся изгибные волны, создавая на поверхности диффузора зоны излучения задержанных копий исходного импульса.

Не требуется большой силы воображения, чтобы уловить аналогию описанного явления с акустической реверберацией.

Вы спросите, почему, несмотря на то что “break up” так и не был изжит из динамических громкоговорителей, большинство из них звучит плохо?

Отвечу: всем производителям громкоговорителей приходится мириться с этим явлением, и только специалисты “Telefunken” смогли с его помощью добиться совершенства звука. Секрет, мне кажется, заключен в бумаге, которую ученые-немцы использовали для изготовления диффузоров.

Лично я не взялся бы определить состав этой бумаги, думаю, на раскрытие этого секрета человечество потратит лет сто. Но я готов сформулировать два главных требования к механическим свойствам диффузора, выполнение которых обеспечивает совершенный — с точки зрения качества звука — “break up”:
1) не зависящая от частоты скорость распространения в бумаге изгибных волн;
2) не зависящий от частоты коэффициент затухания изгибных волн в бумаге.

Как мне удалось установить, ради выполнения этих требований “Telefunken” принес в жертву даже плоскую АЧХ громкоговорителя. Мое утверждение базируется на следующем опыте, в ходе которого я вновь воспользовался методом замещения. На сей раз в корпусе “Peеrless” я заменил громкоговоритель от “D770” на громкоговоритель фирмы “Blaupunkt” производства 1935 года. АЧХ этого громкоговорителя в третьоктавных полосах “розового шума” приведена на рис. 3. На эту характеристику следует обратить внимание: в полосе 100 Гц — 12 кГц неравномерность АЧХ составляет ±1,5 дБ. Можете убедиться, что в сравнении с “Blaupunkt” АЧХ громкоговорителя “D770” выглядит гораздо скромнее.

Диффузор громкоговорителя

В среде аудиофилов ходят упорные слухи, что хорошо звучат только громкоговорители с тонкими бумажными диффузорами. Вспомним, какой интерес в последнее время вызывают громкоговорители фирм “Lowther” и “Fostex”. Но не каждому известно, как безобразно ведет себя изготовленный из тонкой бумаги диффузор, начиная с частоты примерно 400 Гц и выше. Оказывается, в наиболее ответственной для качества передачи музыки области частот бумажный диффузор перестает работать как поршень, его поверхность распадается на множество областей, колеблющихся независимо от колебаний звуковой катушки (см. рис. 2). Это явление называют “break up”. Волновая теория объясняет его природу тем, что скорость распространения изгибных волн в бумаге, из которой изготовлен диффузор, низка (она составляет примерно 244 м/с [4]). В нижней части диапазона “break up”, с 400 до 700 Гц, наблюдаются бегающие вокруг звуковой катушки тангенциальные волны. Начиная с 900 Гц и выше “break up” проявляет себя в форме радиальных изгибных волн. Последние распространяются от звуковой катушки к краю диффузора, слегка при этом затухая. Электроакустикам область “break up” всегда не нравилась, они презрительно называют ее неминимально-фазовой4. Говоря доступным языком, это означает, что фазовые соотношения в сигнале, излучаемом громкоговорителем, им не подчиняются. В послевоенные времена разработчики стремились покончить с “break up” путем применения новых материалов, имеющих более высокую, чем у бумаги, скорость распространения изгибных волн. Именно так родилось поколение говорящих монстров — сотовые и сэндвич-громкоговорители. И хотя реклама была очень убедительной, аудиорынок их почему-то не принял. Как, впрочем, и высокоточный волкеровский электростатик.


Рис. 3. АЧХ громкоговорителя “Blaupunkt” (диаметр 200 мм) 1935 года выпуска измерена в третьоктавных полосах “розового” шума в закрытом корпусе акустической системы “Peerless”


Все стало на свои места после сравнительного прослушивания.

Звучание громкоговорителя “Telefunken” на фоне “Blaupunkt” мне показалось теплым, пластичным, не стесняюсь этого слова, красивым и, несмотря на неравномерность АЧХ и более узкую полосу, совершенно неокрашенным. “Blaupunkt” звучал очень детально, но как-то грубовато и, главное, утомительно. Неожиданно обнаружилась окраска в области средних частот, которая проявляла себя с особой назойливостью при воспроизведении щелчков.

“Blaupunkt” преподал мне еще один урок. Выяснилось, что аудиоиндустрия, гоняясь за плоской АЧХ, в очередной раз пошла не тем путем. Стараясь окончательно не впадать в уныние от этого открытия, я спросил себя: если корпус “D770” рандомизирует фазу на низких частотах, диффузор громкоговорителя — на средних и более высоких частотах, то где же происходит рандомизация высших частот? От немцев можно было бы ожидать установки фазового расщепителя в виде дырчатого тела у самого горла диффузора громкоговорителя, как это сейчас делает фирма “Lowther”, но ничего подобного в громкоговорителе “D770” нет. Чутье подсказывало, что интересующий нас эффект следует искать в выходном трансформаторе.

Выходной трансформатор

В том, что выходной трансформатор причастен к улучшению качества звучания, может убедиться каждый владелец усилителя мощности на транзисторах.

Достаточно без всяких премудростей изготовить трансформатор с коэффициентом передачи равным единице и включить его между выходом усилителя и громкоговорителем. Правда, в этом эксперименте метод замещения выступает в несколько извращенной форме. Я даже назвал бы его методом “обратной перемычки”, так как улучшение звучания мы ожидаем получить не при сокращении, а при удлинении пути музыкального сигнала. Дедукция подсказывает, что других объяснений улучшению звучания, кроме очищения трансформатором музыки от мусора, нет. А уж идея рандомизации фаз напрашивается сама собой. Могут спросить, почему именно рандомизации? Может, трансформатор ограничивает ультразвуковые частоты и тем самым защищает мозг слушателя от их неблагоприятного воздействия? Должен огорчить читателя: человек не слышит ультразвуков. Их попаданию в кортиев орган препятствует имеющийся в среднем ухе механический фильтр с затуханием 60 дБ/окт выше частоты 15 кГц [6] (если, конечно, он не был удален хирургическим путем).

Объяснение “очищения музыки” в выходном трансформаторе, с моей точки зрения, следует искать в распределенности индуктивности рассеяния и междувитковой емкости обмоток трансформатора. Эти величины, если подходить строго, даже неприлично представлять сосредоточенными параметрами, это все равно, что представлять с помощью сосредоточенных параметров эквивалентную схему диффузора громкоговорителя.

Тем, кому не приходилось наматывать провод на катушки, поясню: разные витки вторичной обмотки имеют разное расстояние до витков первичной обмотки, а следовательно, разную индуктивность рассеяния. Эти индуктивности взаимодействуют с разными межвитковыми емкостями. Из-за множественности таких взаимодействий фазовая характеристика трансформатора только по общему очертанию напоминает теоретическую характеристику ограничивающего высокие частоты минимально-фазового звена второго порядка. Реальная же ФЧХ его неминимально-фазовая, а точнее, имеет пусть небольшие, но случайные, то есть не поддающиеся расчету, отклонения от теоретической. Именно эти отклонения и являются причиной ощутимой рандомизации фазы музыкального сигнала на верхней границе диапазона воспроизводимых трансформатором частот, то есть там, где поворот фазы сигнала в нем нарастает. Чем меньше в нем секций обмоток, тем более рандомизированной будет его ФЧХ.

К 1942 году немцы уже в совершенстве владели расчетом трансформаторов, в том числе методами расширения их частотной характеристики путем секционирования обмоток. Парадокс состоит в том, что в выходном трансформаторе “D770” секционирования обмоток нет. Случайность это или замысел? Разработчики, конечно, не могли не заметить, что его полоса ограничена на частоте 5,5 кГц. Сделать же границу, к примеру, 12 кГц им уже тогда ничего не стоило. Я считаю, что немцы намеренно выбрали частоту ограничения 5,5 кГц с целью достичь максимальной рандомизации фаз именно там, где сам громкоговоритель эту способность уже утрачивает.

Итак, результаты исследования “D770” подтвердили, что на фирме “Telefunken” в 20–40-е годы существовала высокоразвитая аудиоцивилизация, которая, погибнув весной 1945 года, унесла в небытие секреты качественного звучания.

Спустя 60 лет доказать, что такая цивилизация существовала, непросто. Никаких письменных свидетельств того, о чем я рассказываю, ученые-немцы не оставили, мои же исследования в силу ряда объективных причин, о которых я пока умолчу, не воспроизводимы.

Если рассуждать здраво, спешить с публикацией формулы относительности звука не следовало, ведь ее немецкое происхождение можно было скрыть от общественности. Сам же способ рандомизации фаз музыкального сигнала я вполне мог бы запатентовать во всех странах мира. Став ключевым в индустрии high end, этот патент принес бы мне миллионы долларов. Но я поступаю иначе. Я возвращаю человечеству открытую немцами формулу относительности звука и идеи, связанные с рандомизацией фазы музыкального сигнала. Себе же, в качестве вознаграждения за археологические раскопки, я оставляю несколько старинных немецких ноу-хау, которые, надеюсь, позволят мне безбедно существовать и плодотворно трудиться на благо грядущих цивилизаций.

Послесловие

Хочу наконец рассказать читателям, как я пишу свои мудреные статьи. Сначала по космической связи я получаю “рыбу”, то есть сырой исходный материал, идеи и предположения. Как ветерану “хай-фай”, все это достается мне без очереди и бесплатно. Трудности начинаются позже, когда чужие мысли приходится превращать в свои, разгадывать шарады, придумывать наукообразные объяснения, сдабривая их перцем, и тому подобное.

Поскольку время поджимало (настоящая статья готовилась к верстке), а вопрос действительно серьезный, я решил для примера опубликовать одно такое послание без обработки и редактирования. Вот оно.

“Анатолий! Угадай, почему аудиоаппаратура выдает фальшивые эмоции? Ответ поищи в моей книге «NONLINEAR PROBLEMS IN RANDOM THEORY», Jon Wiley & Sons, 1958». До встречи! Норберт Винер”.

Записав послание, я поехал по делам. День был воскресный, народу в метро было немного. На одной из остановок в вагон вошел немолодой полноватый гражданин, сел рядом и почти сразу прикорнул. Услышав легкое посапывание, я посмотрел на соседа и остолбенел — это был Норберт Винер! Сходство было стопроцентным: прическа, бородка, очки в массивной оправе — именно таким я запомнил его, когда он в 1960 году в Ленинграде читал лекцию по кибернетике. И тут же в памяти всплыло, как горячо и убежденно он высмеивал на лекции тех, кто верит в аномальные явления.

Вот и обещанная встреча, подумал я. А выйдя из вагона и уже стоя на эскалаторе, поймал себя на том, что машинально повторяю: “Ну и шутки у тебя, Норберт!”

О связи рандомизации с воображением, а также обо всем, что было обещано ранее, читайте в следующем номере.

Литература

1. Olson H. F. Acoustical Engineering. Van Nostraund, Princeton, N. J., 1957, p. 152–156.
2. Berenek L. L. Acoustics. McCraw-Hill, N.Y., 1954, p. 208.
3. Морз Ф. Колебания и звук. М.— Л., ИТТЛ, 1949, с. 424–428.
4. Corrington M. S. Amplitude and Phase Measurements on Loudspeaker Cones. Proc. IRE, 39, 1951, p. 1021– 1026.
5. Мэзон С., Циммерман Г. Электронные цепи, сигналы и системы. М., “ИЛ”, 1963, с. 358–364.
6. Цвикер Э., Фельдкеллер Р. Ухо как приемник информации. М., “Связь”, 1971, с. 127.
Анатолий Лихницкий



1 Чувствительность громкоговорителяя 96 дБ/Вт/м; максимальный уровень звукового давления 102 дБ/м.

2 К вопросу об исключительном качестве звучанияя старых телефункеновских монтажных проводов и сердечников трансформаторов я вернусь в одной из следующих статей.

3 Чтобы убедиться в их одинаковости, нужен весьма изощренный ум. Приведу пример спрятавшейся от экспериментатора неодинаковости: вы берете обычный конденсатор, подключаете его параллельно ко входу усилителя, ограничивая таким образом его полосу на частоте 500 кГц. Затем вы в присутствии слушателей то включаете конденсатор, то отключаете. Естественно, слушатели убеждаются, что на частоте 500 кГц что-то меняется. Скорее всего, фаза,— думают они. Убежденные, что со слухом у них все в порядке, довольные слушатели расходятся. На первый взгляд, этот эксперимент чистый, но только если не принимать в расчет, что конденсатор, содержащий диэлектрик, не только ограничивает сверхвысокие частоты и на микроскопическом уровне сдвигает фазу, но также производит на средних частотах инерционно-нелинейные искажения, по существу — музыкальный мусор. Именно на этот мусор намекает Норберт Винер. Смотри Послесловие.

4 В минимально-фазовой линейной системе АЧХ и ФЧХ однозначно связаны между собой преобразованием Гильберта [5]. Неминимально-фазовая система не удовлетворяет этому требованию. Минимально-фазовые искаженияя обратимы, то есть могут быть тем или иным способом скорректированы. Неминимально-фазовые искажения, включая возникающие в результате действия на сигнал рандомизации фазы, необратимы в принципе.


Источник: http://www.audiomagazine.ru/article_view.php?id=9723
Категория: Статьи о джазе и рок-музыке | Добавил: Valery4 (28.06.2009) | Автор: А.М.Лихницкий
Просмотров: 1270 | Рейтинг: 5.0/1 |
Меню сайта

Категории каталога
Статьи о джазе и рок-музыке [29]
Все текстовые материалы, связанные с Давидом Тухмановым. Особенно с диском "По волне моей памяти"

Форма входа

Поиск

Друзья сайта

 
Copyright MyCorp © 2017